Глобализация и традиционные культуры

Поддержать Штурмновости и Народное ополчение: ЖМИ!!!

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

  1. Введение …………………………………………………………….2
  2. О понятиях…………………………………………………………...3
  3. Истоки и смысл глобализации……………………………………...8
  4. Сопротивление глобализации вчера и сегодня ………………….. 12
  5. Заключение…………………………………………………………..22
  6. Список литературы………………………………………………….24

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. ВВЕДЕНИЕ

В настоящее время понятие «глобализация» является одним из наиболее встречающихся, причем как в научной литературе, так и в художественной, и в публицистике. Причем авторы зачастую дают самые разные определения этому процессу, не говоря уже о невероятном разнообразии его оценок и прогнозов относительно результатов его развития (3).

Наиболее частое определение глобализации – «Глобализация - это всеобщий и многосторонний процесс культурной, идеологической и экономической интеграции государств, государственных объединений, национальных и этнических единств, что представляет собой сопутствующее явление современной цивилизации. Страны и народы всего мира существуют в условиях растущего взаимовлияния. Ускоренные темпы развития цивилизации и хода исторических процессов поставили вопрос о неизбежности глобальных взаимоотношений, об их  углублении, укреплении и ликвидации изоляции стран и народов (14).

Изолированность от мира, замкнутость в собственных рамках была идеалом общества аграрного типа, для современного общества характерен тип человека, вечно преступающего установленные границы и обретающего новый облик, всегда движимого прежде всего мотивами обновления и изменения. Последующие исторические процессы предопределили все большее сближение народов и стран. Подобные процессы охватывали все большее пространство и обусловливали общий исторический прогресс и новый этап интернационализации».

Наверное, каждый человек, живущий в современную эпоху разглядит в этих словах немалую долю фальши. Разумеется, процессы взаимопроникновения мировоззрений и культур имеют место, в России стали известны многие феномены, скажем, индийской или китайской культуры. Исламская культура уже не столь чужда и непонятна для русских людей, как она была, скажем, в 18 веке. Очевидно, что в подобных процессах больше позитивного, чем негативного (14). Они, конечно, способствуют взаимопониманию людей разных традиций, духовно обогащают национальные культуры. Может, ГЛОБАЛИЗАЦИЯ и в самом деле – исключительно позитивный, полезный для культуры процесс?!

Но, тем не менее, очевидно, что вместо обогащения традиционных культур культурами других стран и народов, вместо расширения культурного диапазона мы имеем дело с чем-то как раз обратным. Окружающий нас культурный ландшафт не только не увеличивает своего разнообразия, но почему-то стремится ко все большему однообразию, причем однообразию опять-таки не нашему, а чужому, привезенному из далеких стран. Что характерно, это явление замечаем не только мы, но и люди других народов, и для них в большинстве то новое, что приходит на смену их традиционным культурам – так же чуждо, как и нам (16).

  

Андрей Емельянов-Хальген «Массовик-Затейник»

 

2. О ПОНЯТИЯХ

Для начала следует разобраться с самим понятием «культура» (8). Культура - исторически определенный уровень развития общества и человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей. Понятие культуры употребляется для характеристики материального и духовного уровня развития определенных исторических эпох, общественно-экономических формаций, конкретных обществ, народностей и наций (например, античная культура, культура майа), а также разных сфер жизни (культура труда, художественная культура, культура быта). В более узком смысле термин «культура» относят только к сфере духовной жизни людей. В обыденном сознании «культура» выступает как собирательный образ, объединяющий искусство, религию, науку и т.д. (8).

      Культурология же использует понятие культуры, которое раскрывает сущность человеческого бытия как реализацию творчества. Именно культура отличает человека от всех остальных существ, ибо сущность образа и подобия Бога как раз и состоит в способности подражать Творцу, то есть – творить.

      Понятие культуры обозначает универсальное отношение человека к миру, через которое человек создает мир и самого себя. Каждая культура - это неповторимая вселенная, созданная определенным отношением человека к миру и к самому себе (8).

Изучая различные культуры, мы изучаем не просто книги, соборы или археологические находки. Мы открываем для себя иные человеческие миры, в которых люди и жили, и чувствовали себя иначе, чем мы.

      Каждая культура есть способ творческой самореализации человека. Поэтому постижение иных культур обогащает нас не только новым знанием, но и новым творческим опытом (9). Она включает в себя не только предметные результаты деятельности людей (машины, технические сооружения, результаты познания, произведения искусства, и т.д.), но и субъективные человеческие силы и способности, реализуемые в деятельности (знания и умения, производственные и профессиональные навыки, уровень интеллектуального, эстетического и нравственного развития, мировоззрение, способы и формы взаимного общения людей в рамках коллектива и общества).

 В силу духовно-материального двуединства человеческой природы, человек потребляет как материальные, так и духовные плоды. Для удовлетворения материальных потребностей он создает и потребляет пищу, одежду, жилища, создает технику, материалы, здания, дороги и т.п. Для удовлетворения духовных потребностей он создает духовные ценности, нравственные и эстетические идеалы, политические, идеологические,

религиозные идеалы, науку и искусство. Часто оба канала сливаются в одном и том же артефакте, например здание может служить утилитарным задачам, и быть вместе с тем произведением искусства. Деятельность человека распространяется по всем каналам как материальной, так и духовной культуры. Человека можно рассматривать как исходный системообразующий фактор в развитии культуры.

Человек создает и использует мир вещей и мир идей, который вращается вокруг него. Его роль творца роль творца. Человек творит культуру, воспроизводит и использует ее как средство для собственного развития.

      Таким образом, культура — это все материальные и нематериальные продукты      человеческой деятельности, ценности и признанные способы поведения, объектированные и принятые в любых общностях, передаваемые другим общностям и последующим поколениям (15).

Культура, поскольку она является продуктом человеческой деятельности, не может существовать вне общности людей. Эти общности представляют собой субъект культуры, являются ее создателем и носителем. Нация создает и сохраняет свою культуру как символ реализации своего права. Нация, как культурная реальность, проявляет себя в разных сферах, каковыми являются обычай, направленность воли, ценностная ориентация, язык, письменность, искусство, поэзия, судопроизводство, религия и т.д.

      Каждый народ имеет смысл своего бытия, «записанный» в его культуре (9). Для великих народов он – великий, для малых – малый. Но его реализация немыслима без существования нации как таковой. Поэтому культура вечно должна заботиться об упрочении независимости народа и государства. Сохранение самобытности и ее укрепление, главным образом, зависит от активности внутренних сил и от выявления национальной внутренней энергии.  Культура общности не является простой суммой культур отдельных личностей, она сверхиндивидуальна и представляет собой совокупность ценностей, творческих достижений и стандартов поведения общности людей.

Культура - единственная сила, формирующая человека как члена общности. Культура сохранения национальных особенностей становится богаче, если она  взаимодействует со многими народами мира. Высокий уровень социальной сплоченности, социальная солидарность и др. - это и есть те основные ценности, которые обеспечивают жизнеспособность любых хоть великих, хоть малых народов и реализуют национальные стремления и идеалы.

«Ни одна культура не может существовать без общества, но также и ни одно общество не может существовать без культуры. Мы не были бы «людьми» в том полном смысле, который обычно вкладывается в данный термин. Мы не имели бы языка, чтобы выразить себя, не обладали бы самосознанием, и наша способность думать и рассуждать была бы сильно ограничена...», отмечает Э. Гидденс. Общественная жизнь — это, прежде всего, интеллектуальная, моральная, экономическая и религиозная жизнь. Она охватывает все особенности совместной жизни людей. Связью между культурой и общественной жизнью является особый феномен культуры, имеющий название – система ценностей (16).

В ценности всегда выражены обобщенные цели и средства их достижения. Они играют роль фундаментальных норм, которые обеспечивают интеграцию общества, помогают индивидам осуществлять социально одобряемый выбор своего поведения в жизненно значимых ситуациях, в том числе и выбор между конкретными целями рациональных действий. Ценности служат социальными индикаторами качества жизни, а система ценностей образует внутренний стержень культуры, духовную квинтэссенцию потребностей и интересов индивидов и социальных общностей. Система ценностей, в свою очередь, оказывает обратное влияние на социальные интересы и потребности, выступая одним из важнейших стимулов социального действия, поведения индивидов. В культуре каждой общности приняты определенные системы ценностей и соответствующая иерархия.

Мир человеческих ценностей, затронутый бурными переменами, стал очень изменчив и противоречив. Кризис системы ценностей означает не их тотальное уничтожение, а изменение их внутренних структур. Ценности культуры не погибли, однако они стали другими по своему рангу. В любой перспективе появление нового элемента влечет за собой перетасовку всех остальных элементов иерархии.

 Моральные ценности и нормы - очень важные явления в жизни индивида и общества. Именно через эти категории осуществляется регулирование жизни индивидов и общества. И ценности, и нормы «вплетены» в общество. Вместе с этим, соблюдение норм - не только их внешняя функция. В соответствии с групповыми нормами индивид рассматривает самого себя, выносит оценку своему жизненному пути.

Основа русской культуры – это Богоискательство, которое у наших предков происходило в каждый момент времени в каждой точке пространства (14). Каждый предмет, выходивший из-под рук мастера, непременно должен был иметь связь с Небом, чему служили особые символические орнаменты и особая форма самого предмета. Идеями Богоискательства пропитаны и традиционные агротехнологии, и традиционные русские жилища. Тем более – музыка и песни, через которые человек ощущал свою прямую связь с Всевышним. Они сопровождали его в былые времена на каждом шагу (17). Позднее уже авторская культура 19 века обработала этот сотворенный людьми прошлого материал, довела его до уровня высокого искусства (11). В таком виде на сегодняшний день мы и получили наследие предков. Однако, вместо того, чтоб его сохранять и приумножать по мере своих сил, мы о нем забываем. Иные смысл приходят к нам извне и настойчиво внедряются в наше сознание. Так мы и пришли к вопросу глобализации.

3. ИСТОКИ И СМЫСЛ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Как же глобализация угрожает традиционным культурам? Ведь не могут же ценности исламской, или скажем – индуистской культур уничтожать ценности, к примеру, православной культуры!

Но, тем не менее, она именно угрожает всем традиционным культурам народов Земли. Ведь под лозунгом взаимопроникновения культур и традиций фактически происходит наступление одной-единственной, западной, культурной модели. Такая односторонность глобализации вполне закономерна, ведь внутри именно западной цивилизации выросли «материальные носители» этого процесса – системы телекоммуникаций и мировой рынок.

Что же опасного заложено в западной культуре, что в ней опасного для всех остальных культур мира? Ведь мы по сей день восхищаемся произведениями западного искусства, от «Сказаний о Нибелунгах» до «Тристана и Изольды» Р. Вагнера?

Дело в том, что сегодня мы сталкиваемся не с западной культурой в ее чистом, изначальном виде, но с некоей мутацией этой культуры, которая, как и все исторические процессы происходила постепенно, но, в конечном счете, изменила лик западной цивилизации до неузнаваемости (22).

 

Андрей Емельянов-Хальген, «Тени западного окна»

Началом этой катастрофы Западного мира сделалась реформация. Сосредоточившись по началу на, может быть, справедливой критике Папы Римского, постепенно реформация создала принципиально иное мировоззрение, по сути порвавшее с христианским прошлым. Наиболее радикальное протестантское течение, кальвинизм, по сути, сняло с человека ответственность за его посмертную судьбу, вверив ее «предопределению», которое свершается еще до появления человека на свет. Изменить его человеку не дано, он может лишь «догадаться» о нем по своей земной жизни, в которой уже «проглядывает» потустороннее блаженство или погибель (1).

Новая, уже не католическая, но кальвинистская цивилизация, изменила ценностную систему западного человека, определив бедных и неудачников в отверженные, причем в эту категорию попали не только отдельные люди, но и целые народы, что идейно оправдало и рабовладение, и колониализм. Отныне исчезла благородная бедность, бывшая прежде одним из обетов рыцарских монашеских орденов (таких как тевтоны, госпитальеры, тамплиеры). Теперь она сделалась печатью проклятия (4).

Разумеется, не все народы Европы приняли новую веру, большинство ее как раз – не приняло. Но в последующем процессе развития эти страны и народы оказались в положении не ведущих, но – ведомых, вплоть до сегодняшнего дня. К тому же в мире появилось новое государство, США, свободное от «груза» всей былой традиции, где кальвинистские идеи смогли реализоваться во всей своей полноте.

Усиленное «гадание» о своей судьбе при помощи накопления капитала привело, в конце концов, к развитию капитализма, которому сопутствовали многочисленные войны и научно-технические революции. В конце концов, накопление богатств привело к тому, что идея избранности перешла с отдельных индивидуумов на целые народы. А вместе с ней – и мысль об онтологической безнаказанности, которая позже и легла в основу либерализма. «Разрешено все, что не запрещено», «Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого» - вот мысли, ставшие постулатами нового учения. (1)

Когда идея избранности перешла с индивидуального уровня на коллективный, тогда и начала формироваться идеология либерализма, основоположником которой был Дж. Локк. В правовом отношении она опиралась на идеи «естественных прав человека», «правового государства», «открытого общества». Следует упомянуть, что все эти мысли предназначены лишь для внутреннего употребления в пределах Запада. В остальных же странах мира эти принципы хоть и используются, как оправдание разрушения институтов традиционной культуры и государства, но никогда не бывают реализованы. Очевидно, их реализация за пределами Запада и невозможна (22).

Каждая традиция непременно имеет связь между Землей и Небесами, человеком и Богом, творением и Творцом. Священные рощи и камни древних германцев, славян и кельтов, пирамиды древних египтян… Румынский философ Мирча Элиаде посвятил большую часть жизни изучению мистических предметов разных религий и традиций, осуществляющих эту таинственную связь с Небесами (23).

В исламе священным «мостом» между дольним и горным мирами сделалась Книга, переданная Мухаммеду. В христианстве – сам Господь, явившийся на Землю в облике Христа, но после вознесения Христа опять-таки – Книга (Евангелие), священные предметы (чаша Грааль, копье Лонгина), священное место (гроб Господень).  В кальвинизме же таким вот «мостом» сделались меры стоимости, деньги, которые способны провозгласить человеку Божью волю (20). Это их назначение перешло и в либерализм, о чем недвусмысленно говорят некоторые названия современных популярных книжек, например – труд Фила Лаута «Деньги – мои друзья».

Но у денег, как средства познания Божьей воли имеется принципиальное отличие от всех иных «Божьих знаков». Ведь воля Небес тут заключается не в самом факте наличия денежных единиц, а в их количестве. Потому мировоззрение поздних кальвинистов из качественного обратилось в количественное, и всякий земной предмет приобрел конечную стоимость. Для менталитета западного человека понятия «цена» и «ценность» в конце концов – уравнялись, а все виды и направления деятельности свелись к одному – к торговле. В товар были обращены вещи, которые прежде никогда не могли быть восприняты в таком качестве – земля, человеческое тело и, наконец, сами деньги (ростовщичество, банковский бизнес). Была создана и соответствующая философская школа – т.н. прагматизм, основателем которой стал Ч. Пирс (2, 7).

Культура, в которой все ценности приравнены к цене, а все виды деятельности так или иначе подчинены торговле, может порождать искусство, соответствующее ей. Если прежде смысл искусства виделся в очищении души, возвышении человека, то теперь он стал приниматься лишь в контексте продажи «конечного продукта», то есть – произведений искусства (12).

Нет ничего удивительного в том, что произведения искусства, требующие меньше душевных сил для своего усвоения, имеют больший спрос, чем те, которые требуют больших душевных сил. Потому закономерно падение духовности западного общества, которое поддерживается падением духовности искусства. Западные художники как будто соревнуются в открытии новых путей воздействия на низменные инстинкты человека, создавая «продукцию, пользующуюся высоким спросом».

В своей деятельности в качестве «рабочего материала» художники современного Запада используют артефакты многих культур – от античной Греции до зулусов. Оторванные от своей культурной среды, а, главное, лишенные ценностной составляющей, они представляют собой «содержащее без содержимого». Одним словом – пустоту.

Наиболее характерное течение западного искусства, оторванное от всех традиций – т.н. поп-арт. Это течение претендует на то, чтоб быть доступным любому зрителю и обещает каждому человеку возможность без всяких духовных усилий и освоения достижений культуры стать творцом эстетических ценностей. Произведения поп-арт бездуховны (12).

Глобализация в нынешнем ее понимании началась в 50-е годы 20 века. Предыдущие эпохи лишь подготавливали этот процесс, ибо в те времена он не имел главного своего «инструмента» - систем телекоммуникации. Его «изготовила» кибернетическая революция Винера, которая активно развивалась именно на Западе (СССР в то время ставил на космическую революцию Королева).

4. СОПРОТИВЛЕНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

К середине 20-го века, после устранения третьего «игрока» - национал-социализма, в мировом поединке сошлись две системы – либеральная и коммунистическая. Эта борьбы для коммунизма была изначально проигрышной.

Во-первых, коммунизм не был плодом русской культуры, и если содержал в ней что-то от нее (о чем пишет С.Г. Кара-Мурза), то скрыто и неявно (10). Происходил он от западной же мысли Карла Маркса, и потому нес в себе то же «родовое пятно», что и вся западная идеология – идею количественного отношения к предметам и тождественности ценности и цены. По своей сути, он так и остался чуждым для русской культуры, из-за чего с конца 40-х годов в советской идеологии сложилась беспрецедентная ситуация – официально самый главный элемент был одновременно и самым чуждом, а все, что поддерживало жизнь народа неофициально, было предано официальной анафеме.

До этого, особенно в 20-х годах, коммунизм открыто враждовал с русской культурой, стремясь к ее уничтожению. Закрытие православных храмов, уничтожение произведений церковного искусства, продажа за границу предметов искусства светского… Коммунизм в варианте Троцкого готовил свою, «красную» глобализацию, которая не удалась не только по военным причинам, но еще из-за культурной пустоты этого проекта, который не имел никакой опоры в истории (либерализм все же имеет ее в кальвинизме).

Андрей Емельянов-Хальген «Традиция и Русский Космизм»

Поэтому единственной культурой, которая пострадала от него, оказалась культура русская. Взамен русской культуры коммунистическая идеология поначалу пыталась сформировать культуру свою, но тут же уперлась в неодолимые препятствия. Оказалось, что нельзя искусственно сформировать ценностную систему, не опираясь на Традицию, на Божественное происхождение ценностей. Провалилась и попытка создания нового, индустриального искусства (вроде пейзажей из заводских труб). Все стоящее, что было сотворено в ту эпоху (вроде произведений Сергея Есенина, Андрея Платонова или Михаила Булгакова) базировалось отнюдь не на новой, «индустриальной», а как раз на старой, русской культуре, на выкорчевывание которой было потрачено столько сил.

В 1970-е годы, ощущая собственный культурный вакуум, коммунистическая система стремилась его заполнить, путем подражания Западу и создания своей, «советской» масс-культуры. Оттуда происходят многочисленные мюзиклы, появление эстрады. Но всякое подражание закономерно уступает оригиналу, и при этом не содержит в себе ничего иного, по отношению к нему. Так что появление эстрады, многочисленных вокально-инструментальных ансамблей и мюзиклов уже говорило о близости культурного поражения советского строя (5).

Советская идеология практически ничего не могла противопоставить наплыву западных, количественных ценностей – русская традиционная культура была уже сильно ослаблена, а собственной, «красной» культуры марксизму создать не удалось. Попытки играть с противником на его поле, и оспаривать количественные вызовы количественными же ответами успеха иметь не могли, здесь сказывалось худшее географическое положение Советского Союза, и, как следствие – меньшая насыщенность производства капиталом (19).

Наконец, само пространство, на котором шла борьба двух систем, полностью контролировалось либеральным лагерем, ибо было им и сформировано. Ведь и мировой рынок и системы телекоммуникации – это плоды именно западной цивилизации. Через них заокеанский противник мог проникнуть в каждый советский дом, в каждую семью (хоть и не было в те времена доступного Интернета, но были т.н. радиоголоса, попадались товары иностранного производства). Как говорят военные, война на поле противника – это уже половина поражения (19).

После падения Советского Союза многие западные оптимисты, возглавленные Ф. Фукуямой, стали говорить о т.н. «Конце истории». Ибо в мире у западного мира не осталось более достойных соперников.

В современном мире имеется все для усвоения западных ценностей (18). Во-первых, в мире не осталось более образовательных систем, кроме западной (которые остались, пребывают ныне в глубочайшем кризисе). Во-вторых, Интернет сделался всеобъемлющем, а большая часть содержащейся в нем информации по своему происхождению – западная. Западная культура проникает в сознание людей мира не через поучения и убеждения (как любая национальная) а путем соблазнов, ведь каждый ее артефакт, по большому счету, является товаром, который продавец стремится продать с наибольшей отдачей для себя и потому сделает все возможное для успеха своей торговли (2).  Пространство любой иной культуры, с позиции современного Запада – просто закрытый рынок, делающей прибыль ниже максимальной, и потому требующий своего открытия всеми возможными способами (18).

Безусловно, остались еще на Земле места, где традиционная культура впитывается, что называется, с молоком матери. Тяжело включить в мировую культурно-экономическую систему, скажем, джунгли Индии или Африки, или глухую сибирскую тайгу. Но, заметим, что трудности здесь – лишь технические. Никаких препятствий, кроме, разве что, природных, на этом пути на сегодняшний день нет. В настоящее время эти очаги изолированной непролазными дебрями традиционной культуры вызывают сочувствие своей наивностью и беззащитностью. В них есть нечто завораживающее, чарующее, но, увы, обреченное, если процессы глобализации пойдут и дальше.

 Вернемся к идее культурного обмена, о котором говорилось в самом начале этой работы. За счет информационных технологий он сделался гораздо более возможным, чем прежде, когда такие технологии отсутствовали. Но беда в том, что предметов, которыми могут обмениваться между собой культуры, с каждым днем делается все меньше и меньше. Например, знаменитые небоскребы Нью-Йорка, небоскребы Шанхая и небоскребы Бомбея практически не имеют между собой отличий и содержат в себе одну и ту же «ценность» – высокую цену земли в центрах крупных городов. Потому разговоры о мультикультурном диалоге, связанном с глобализацией, на сегодняшний день являются, по большому счету, бессмыслицей.

Но, как сказал Иоганн Вольфганг Гете, «Ничего не потеряно до тех пор, пока не потеряно все». В настоящее время сопротивляться наступающей глобализации, реализуемой на культурном уровне масс-культурой не способны государства (государства, заботящиеся об интересах своих народов ныне можно пересчитать по пальцам). Кое-где глобализации сопротивляется сама природа, но это сопротивление ограничено, и не может остановить этот процесс.

Некоторые народы, у которых еще более-менее сильна национальная традиция, активно противостоят глобализации, в том числе – и с оружием в руках (14). Пример тому – исламская цивилизация (термин – по С. Хантингтону) (20).

Это связано с некоторыми особенностями мусульманских народов. Кроме тех признаков о которых говорилось выше и которые ценны и для них - традиции, язык, ценности, ментальность, уклад жизни - в сознании индивида или народов-носителей этой культуры специфическим является то обстоятельство, что глобализационные процессы воспринимаются ими как триумф их традиционных противников - людей Запада. Каждая политическая, экономическая, культурная и, тем более, военная акция направленная в их сторону, воспринимается как крестовый поход. Историческая память этой культуры на протяжении веков формировалась, в основном, в противостоянии с западными христианами, на смену которым ныне пришли просто люди Запада, уже фактически лишенные христианской веры, но по-прежнему агрессивные в отношении Ислама (вернее, даже более агрессивные).

Мусульманская культура не подвергала модернизации религию, и она поныне является главной составной ее частью, осью культуры, и, следовательно, оценка событий определяется именно религиозным сознанием.

Более сдержанное противостояние глобализации проявляют представители китайской культуры; они, если можно так выразится, стараются возвести Великую китайскую стену на современный манер. Изменения китайская культура переживает трагически. Китайцы считают, что каждое изменение еще более отдаляет их от культурного идеала «золотого века». Поэтому китайцы стараются не поддаться тому языку, разговор на котором отодвинет на задний план национальные ценности. Китайцы, например, избегают разговора о правах человека, благодаря чему, как им представляется, сохраняют самобытность. Такая защита, конечно – лишь частична, очень многое из новшеств западного мира Китай все-таки принимает.

Явное же противостояние было бы лишними хлопотами, да и США не вызывает их на явную конфронтацию, так как в этой стране еще не окреп и не развился международный капитал. Кроме того, это страна обладает ядерным оружием и, поскольку пока еще не осуществлена военная космическая программа, открытая конфронтация с Китаем нанесет ощутимый ущерб национальным интересам Америки.

Индийская культура и сегодня не предает принципы индуистского мировоззрения и, как будто бы, находится в стороне от мировых процессов. Она ни за, ни против; да и ни одна страна-гегемон не старается беспокоить ее, словно спящего ребенка. Но в числе народов Индостана имеется много народов мусульманских, не относящихся по большому счету к индуистской традиции. И, как все народы исламской цивилизации, они готовы оказывать глобализации сопротивление.

Япония же, на основании своего уникального опыта, который выражается в своеобразном синтезе традиции и европейских ценностей, считает, что глобализация не сможет подточить основы ее культуры, и старается использовать глобализационные процессы для укрепления собственных традиций. Идеология Японии – своеобразный вариант либерального национализма, она позволяет принимать западные новшества, правда, пропустив их предварительно через цензурный «фильтр» национальной культуры (20).

Как мы видим, все эти способы защиты имеют лишь частичный эффект. В конце концов там, где оборона – глухая, Запад не стесняется применять и военную силу, как это произошло в отношении Афганистана, Ирака, а ныне – Ливии. Восточные способы сопротивления глобализации способны лишь чуть-чуть подкорректировать ее курс и немного замедлить (но не остановить) сам процесс.

Россия же, как и прежде самобытные страны Европы, процессам глобализации фактически не сопротивляется, ибо не имеет для этого ни сильного национального государства, ни могучей национальной идеи. Ныне русские, немцы, французы, румыны, греки и т.д. лишь вздыхают о происходящей потери национальных ценностей и катастрофическом разрушении традиционных культур. Складывается впечатление, что ныне Россия (как прежде – Франция и Германия) исчерпала свой идейный потенциал. (3) Все разговоры о национальной идее и традиционной культуре ныне тонут в трясине обывательского конформизма и пассивного принятия того, что идет сверху, т.е. глобализации.

Создается такое впечатление, что по русскому народу и русской культуре глобализация ударила больнее, чем по другим народам и их культурам (14). Некоторые мыслители (С.Г. Кара-Мурза) (10) говорят о фактическом демонтаже русского народа с полным разрушением его ценностной системы, связей между людьми и связей с другими народами. Вероятно, это связано с особенным свойством русских людей, пока еще не очень изученным и описанным – умением вживаться в роль представителей других народов и играть ее, доводя их характерные черты до гротеска. Сейчас, вжившись в человека либерального Запада, русские люди самозабвенно исполняют эту роль, позабыв обо всех преградах, отбросив ограничения, налагаемые всеми культурами, в первую очередь – своей собственной. Самое ужасное, когда такая «игра» позитивно оценивается государственной властью и позволяет получить в обществе определенный престиж. Так происходило в России в эпоху Петра Первого, в 20-е годы 20 века, но самый большой размах подобное явление приняло сейчас (13).

Таким образом, на уровне государств и народов с их культурой и традицией, сейчас практически не осталось надежных линий обороны, способных остановить запущенный механизм глобализации.

Но вспомним работу философа-традиционалиста Юлиуса Эволы «Оседлать тигра» (21). В ней он доказывал, что гибель (и, одновременно – спасение) современного мира лежит в его предельном развитии, в победе, которая одновременно будет и крахом. Когда наступление глобализации и масс-культуры достигает своего апогея, человек волей-неволей начинает ощущать ее ущербность. Таким образом, последней преградой, оставшейся на пути ее насаждения – это сам человек, который ныне является для масс-культуры лишь «массовым потребителем» (16).

Процесс глобализации эффективно выживает только когда совершает наступательное движение (один мыслитель назвал это «принципом велосипеда»). Всякая остановка означает для него глубокий внутренний кризис. Как не парадоксально, но мировая победа, по всей видимости, будет означать для глобализации одновременно и мировое поражение. (2) На примере либеральной мировой экономики, практически лишенной возможности завоевывать новые рынки, с таким кризисом мы уже столкнулись. Он до сих пор не преодолен, ибо его преодоление в рамках существующей парадигмы, по-видимому, вообще невозможно.

На очереди кризис и масс-культуры. Хотя бы потому, что система ценностей, в которой ценность тождественна цене, неприемлема для большинства народов мира, восновном – не богатых, имеющих в своих традициях скорее трудовую этику, чем торговую. Элементы западной правовой системы, изначально рассчитанные на отношения независимых торговцев, не могут быть применены к отношениям трудовых общин (6).

Однообразие культурного ландшафта, возникающее в результате «работы» глобализации, ведет к появлению у человека закономерного «голода» на образы. Это явление было изучено новой наукой – видеоэкологией у обитателей «спальный районов» крупных городов, где здания и улицы отличаются высокой степенью стандартизации и лишены архитектурных доминант. Результат – возникновение раздражения и болезненного неприятия окружающего культурного (в указанном выше частном случае – архитектурного) ландшафта. Такое же отторжение постепенно будут вызывать и другие явления масс-культуры.

 Основные черты масс-культуры – стандартность, развлекательность, примитивность, упрощенность (12). Западное искусство, быть может, еще способно развеселить в радости (хотя и это все более проблематично), но уж никак не способно утешить в горе, которое тоже является неотъемлемой частью человеческой жизни, и «отменить» которую никакая глобализация не в силах. Оно принципиально игнорирует значительную часть духовного мира человека, которая, тем не менее, все равно продолжает жить и выдвигает свои требования к внешнему миру.  

Масс-культура отрицает естественные этапы человеческой жизни, ее объект имеет один и тот же стандартный молодой возраст и живет в «вечном настоящем». Таким образом, огромное количество людей опять-таки оказывается «за бортом» этой культуры.

Теперь посмотрим на масс-культуру с другой стороны, со стороны творца (15). Прежде, еще в индустриальную эпоху, люди многих профессий (как рабочих, так и инженерно-технических) страдали от недостатка творческого начала в своей работе, отсутствие которого по большому счету невозможно компенсировать деньгами, ибо оно является одной из основных человеческих потребностей. Поэтому люди творческих профессий выглядели на фоне всеобщей рутины – своеобразной элитой. Престиж творческих профессий был велик.

Новая эпоха вместо расширения области творчества привела к тому, что творческое начало стало исчезать и из художественных профессий. Стандартизация масс-культуры по сути уничтожает творца, обращает автора в «инструмент» по переработке одних образов в другие, без всякого внесения новизны (6).

Запас образов и символов масс-культуры, очевидно, истощился, и привнести что-либо новое в культурное пространство она уже не в силах. Отсюда – тяготение к многочисленным римейками, повторные съемки кинофильмов по одному и тому же сценарию, перепевка одних и тех же песен разными исполнителями. Такого рода искусство вызывает у того, кому оно адресовано, закономерное раздражение и скуку. Масс-культура ищет выход в том, чтобы демонстративно отказаться от своего объекта и замкнуться на себе самой, пример чему – распространенные во всем мире комедийные сериалы со смехом за кадром (зритель уже не нужен, все само себя показывает и само над собой смеется).

Это – серьезные симптомы кризисного состояния масс-культуры, по большому счету – близости ее краха.

5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Скорее всего, крах мировой финансовой системы, мирового рынка, либерализма, США и массовой культуры произойдут одновременно (15). Слишком уж слиты все эти системы с самого своего начала. Да и базируются они на одних и тех же культурных и философских основах, из-за чего по-видимому не способные существовать порознь. В результате завершится самый грандиозный из всех цивилизационных проектов, длившийся почти что пять веков. Завершится он, по-видимому, бесславно, оставив на своем месте культурный, идейный, философский, политический, экономический вакуум, который заполнится не сразу.

О том, как будет заполняться образовавшаяся пустота, сегодня нам остается только лишь гадать. Можно лишь предположить, что в новой ситуации более выигрышное положение получат народы, имеющие более развитую и более сохраненную культуру, выжившую систему традиционных ценностей. Не исключено, что в этом новом мире неожиданно поднимутся и наберут силу те цивилизации, которые сейчас не могут претендовать даже на серьезное отношение к себе, как, например – центральноафриканская, значительно сохранившая к сегодняшнему дню свою традиционную культуру.

Что принесет с собой уже следующая эпоха, прогнозировать сейчас невозможно. Возможно, наступит эпоха новой изоляции цивилизаций друг от друга, как это было прежде, и каждая национальная культура вновь замкнется сама в себе. Вероятен и другой вариант – на основе сохранившихся коммуникаций начнется истинное взаимопроникновение культур без доминирования какой-либо из них, т.е. глобализация в ином своем значении, очищенная от тени западного мира, довлеющей над глобализацией современной.

Каким бы не был вариант будущего, все равно по-видимому он будет связан с возрождением традиционных культур и скорым крахом процесса либеральной глобализации и сопутствующей ему масс-культуры. Потому сейчас следует прилагать силы для сохранения родной традиционной культуры, чтобы в будущем у нас осталось то, с чего мы сможем начать наше возрождение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма, Ист-Вью, 2002, 430 с.

2. Генон Р. Кризис современного мира, Эксмо, 2008, 784 с.

3. Дроздов Ю.И., Илларионов С.И. Россия и глобализация. М. 2010, с. 34 – 78.

4. Дугин А.Г. Пути Абсолюта, Арктогея-центр, 1999, 752 с.

5. Евстратов А. М. Массовая культура советского общества (20-е – 30-е гг.). Кострома, 2001.

6. Емельянов-Хальген А. Шаг вперед, (электронный ресурс), режим доступа http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1550, М, 2010

7. Емельянов-Хальген А. К восстанию против безголовой королевы, электронный ресурс, режим доступа  http://evrazia.org/print.php?id=1532, М, 2010

8. Еникеева Д.М. Культурология: справочник. Феникс, 2008. с. 38

9. Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. М., 1965

10. Кара-Мурза С.Г. Демонтаж народа М.: «Алгоритм», 2007, 704с.

11. Каргин А.С., Хренов Н.А. Традиционная культура на рубеже ХХ – ХХI веков (о целях и задачах альманаха «Традиционная культура») // Традиционная культура. 2000. № 1. с. 5–9.

12. Костина А.В. Массовая культура, как феномен постиндустриального общества. М. 2008. 252 с.

13. Лосский Н. О. Характер русского народа // Лосский Н. О. Условия абсолютного добра. М., 1991. с. 238–349.

14. Малашенко А., Филатов С. Религия и глобализация на просторах Евразии. М., 2009. с. 58 – 81.

15. Марков Б. В. Разум и сердце: история и теория менталитета. СПб. : Изд-во СПбГУ, 1993. 229 с.

16. Массовые виды искусства и современная художественная культура. М. : Искусство, 1986. 272 c.

17. Некрасова М. А. Народное искусство и современная культура. М. : Абрис-пресс, 1991

18. Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. М.: «Алгоритм», 2002, 305с.

19. Панарин А.С. Правда железного занавеса М.: «Алгоритм», 2002, 267с.

20. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. с. 475 - 489

21. Эвола Ю. Оседлать тигра. Владимир Даль, 2005, с. 435 - 446

22. Элиаде М. История веры и религиозных идей. От Магомета до реформации. Академический проект, 2009, 340 с.

23. Элиаде М. Трактат по истории религий. М.: Алетейя, 1999, с.157 – 171

 

 

Источник: 

из почты НОМП - ПБ

Те, кто готов действовать, связаться с нами. жми сюда